Showing results by author "Дина Рубина" in All Categories

Ангельский рожок - последняя книга трилогии Дины Рубиной "Наполеонов обоз" о великой любви. "Долгая дорога любви, дорога судьбы, горестей и - счастья. Пусть короткого, перед самой последней разлукой, но нестерпимого счастья.

Эта повесть - первая. Первая на новом пути, тяжелом пути эмиграции. Переехав в Иерусалим, я так долго молчала, что временами казалось: ничего больше не напишу...пока однажды слепящий солнечный свет не сгустился в картину...другую...

Главное, что есть в моем новом романе "Наполеонов обоз", это любовь - такая, какая выпадает не каждой паре, снести которую не каждому дано.

Про то, как однажды в молодости ему пришлось играть Деда Мороза без армяка и бороды, да еще перед кодлой одичавших пионеров, рассказывал мне мой старый друг, режиссер Станислав Митин. Очень смешно рассказывал.

Дина Рубина дебютировала как прозаик в журнале "Юность" в 1970 году. Впоследствии ее повести и рассказы публиковались в журналах "Огонек", "Новый мир", "Континент", в российских и западных литературных альманахах. Сборники ее повестей и рассказов переведены на 13 языков, их издают в России, Германии, США, Болгарии, Франции.

Литературную известность Дине Рубиной принесла публикация в 77-м году в журнале "Юность" повести "Когда же пойдет снег?..". В ней девочка встречает свою любовь накануне смертельно опасной операции... По этому произведению был снят фильм, поставлены теле- и радиоспектакль, написана пьеса, которая много лет шла на сцене Московского ТЮЗа.

"Моя личная родня была неистова и разнообразна. Чертовски разнообразна касательно заскоков, фобий, нарушений морали, оголтелых претензий друг к другу. Не то чтобы гроздь скорпионов в банке, но уж и не слёзыньки Господни, ох нет. С каждым из моей родни, говорила моя бабка, "беседовать можно, только наевшись гороху!"" — утверждает писательница. В эпоху, когда писатели любой ценой стараются захватить внимание читателя шокирующими и даже леденящими сюжетами; в эпоху повсеместных фейков, утраты доверия друг к другу и забытья самих себя.

Есть вещи в жизни человека, которые всегда, при любых обстоятельствах будут самыми для него важными. Мы видим: любовь. Любовь! Оторвавшись от ленты новостей, мы, прежде всего, переживаем за любимых людей.

Новые истории человеческих судеб от одного из самых популярных современных писателей – Дины Рубиной, рассказанные ей самой. Тополев переулок давно снесен с лица земли... Он протекал в районе Мещанских улиц, — булыжная мостовая, дома не выше двух-трех этажей, палисадники за невысокой деревянной оградкой, а там, среди георгинов, подсолнухов и "золотых шаров" росли высоченные тополя, так что в положенный срок над переулком клубился и залетал в глубокие арки бесчисленных проходных дворов, сбивался в грязные кучи невесомый пух.

Новый рассказ Дины Рубиной Любовь - штука деликатная. Знакомьтесь – Шерлок! И все же тоска по собачьему другу взяла свое: однажды, гуляя по нашему району, мы повстречали человека с собакой. Обаяние лохматого пса, его пепельной морды, умнейших глаз остановило нас, пленило... Мы вцепились в несчастного мужика и замучили вопросами: кто, что, как называется порода и главное, извечное: "Где брали?!". Шерлок – щенок говорящий. Вообще то он не болтлив и к выступлению готовится.

Иерусалим – взгляд изнутри. Смешные и грустные, реальные и невероятные истории о великом городе, в котором автор живет уже "третий десяток лет". "...А сейчас мне бы хотелось – как в фильме – навести резкость на тот же кадр, наехать камерой в самую гущу Храмовой горы и, включив слепящий прожектор полуденного солнца, повести объективный глаз вокруг и по границам Старого города – Старгорода.

В какой то момент я поняла, что эта терраса с платаном Гаргантюа, пиршественный стол, на который под наши протестующие стоны все несли и ставили какие то еще миски и тарелки, приветливо невозмутимый Василис, дающий имена еде, как Всевышний давал имена растениям и животным, – весь этот долгий летний день в синеве и лазури я и стану вспоминать, когда Крит отодвинется в памяти в некое вечное сияние. Возможно, я даже немного "поплыла", потому что мне хотелось все время повторять эти танцующие названия, и я, уже переполненная едой, зачем то протягивала руку за еще одним ребрышком.